Ущерб в деле о банкротстве – всегда ли его взыщут с руководителя?

Я выиграла исключительно сложное дело, в котором клиенту вменялось возмещение убытков, возникших до возбуждения дела о банкротстве!

2 000 000 евро – принятые краткосрочные обязательства, 1 700 000 евро – долги поставщикам, убытки в размере 415 000 евро за 5 месяцев. Даёт ли это уже автоматически право признать руководителя виновным в банкротстве компании и взыскать ущерб кредиторов лично с него?

В деле утверждалось, что мой клиент и другие органы управления действовали по модели «феникса», т. е. владельцы и руководители компании, желая избавиться от её обязательств перед кредиторами, передали её имущество и/или деятельность, а также клиентов другой компании, оставив первой лишь долги, что в итоге и привело общество к банкротству.

Клиента также обвиняли в том, что при фактической неплатёжеспособности общества он оспариваемыми договорами и соглашениями значительно уменьшил возможности общества рассчитаться с кредиторами, поскольку за всего лишь последние пять месяцев деятельности общество не только не получило никакой прибыли, но и понесло значительные убытки в размере 415 000 евро.

Более того, клиента обвиняли в том, что он как руководитель компании умышленно довёл её до банкротства лишь тогда, когда суммы к оплате и принятые обязательства уже превышали 2 000 000 евро, а долги поставщикам – 1 700 000 евро.

Рассмотрение этого дела, длившееся 3 года, наконец завершилось в пользу клиента, иск отклонён в полном объёме. Однако дело потребовало не только применения навыков, накопленных за более чем 8 лет моей практической работы с делами о банкротстве, при разграничении и индивидуализации ответственности ещё целых 11 ответчиков (руководителей, акционеров, членов правления), но и 2 экспертных заключений.

Это дело исключительно большого объёма было одним из тех, когда в деле о банкротстве переданы все документы компании (что случается не так уж часто), каждый ответчик стремится избежать ответственности, перекладывая её на другого, а сама деятельность компании была исключительной и единственной такой в Литве, что также усложняло рассмотрение дела.

Однако интенсивная работа с доказательствами в деле помогла мне защитить клиента, и иск в отношении него был отклонён.